Философский полилог

Путь к философским главам «Изборника Святослава» 1073 г. (Деление сущих александрийскими философами)

2026-10-29T00:06:04+03:00

Основное содержание «Изборника Святослава» 1073 г. – это разбор богословских вопросов, но в его состав входят и главы, посвященные философии. Среди наиболее интересных – главы, содержащие в себе «Приуготовления» Феодора Раифского: с ними в русскую культуру входит терминологический аппарат и проблематика средневековой философии. Так, важнейший вопрос средневековой мысли – диалектика сущности и ипостаси – оказывается и основным вопросом философских глав «Изборника». Этот вопрос, как и остальные философские вопросы, не решается, а только ставится в философских главах, но уже сама постановка философского вопроса – уже непреложный исторический факт. Диалектика сущности и ипостаси является одним из узлов «неопатристического синтеза», выражая собой и существо древнегреческой философии, и действительность христианской веры. Простой разбор этой диалектики средствами историко-философского анализа требует обнаружения звеньев, соединяющих аристотелевское учение о сущности со святоотеческим учением об ипостаси. Одним из этих звеньев оказывается корпус александрийских неоплатонических толкований рубежа V–VI вв. «Категорий» Аристотеля. Публикуется перевод комментария Иоанна Филопона на положение из второй главы «Категорий» Аристотеля: «Из существующего одно сказывается о каком-нибудь подлежащем, но не находится ни в каком подлежащем…». На примере публикуемого фрагмента можно получить представление о том, как понималось учение Аристотеля в трудах философов Александрийской школы.

Жизнь и творчество мистического анархиста Е.З. Долинина (историко-философский анализ)

2026-10-29T00:06:31+03:00

В статье анализируется интеллектуальная биография и философско-публицистическое наследие Е.З. Долинина (Моравского). Автор реконструирует вехи жизни русского анархо-мистика на основе актуальных исследований русской эмиграции и его личной переписки. Особое внимание уделяется редакторской и политико-организационной деятельности мыслителя. Идейное своеобразие его наследия раскрывается через изучение работ 1920–1930 гг., опубликованных в журнале «Пробуждение» и в газете «Рассвет». В статье доказывается, что Долинин был единственным теоретиком анархизма русского зарубежья, критиковавшим эгалитаризм и революционизм. Показывается, что в отличие от большинства соратников, устремленных в будущее, Долинин связывал общественный прогресс с обращением к интеллектуальному наследию древности. Исследуется возможное влияние на мыслителя Н.А. Бердяева и Б.П. Вышеславцева. В работе анализируются гносеологические, этические и эстетические воззрения Долинина, его представления о протоанархизме в гностическом учении Карпократа, полемика с В.М. Волиным, критика проекта «Организационной платформы» П.А. Аршинова, а также рецепция идей Л.Н. Толстого и Г. Уэллса. Автор допускает, что в результате переосмысления классического анархизма Долинин создал специфический политико-философский проект, близкий раннему либертарианству (М. Ротбард). В итоге сделан вывод, что анархо-мистик был самым эрудированным русским анархистом своего времени, который, однако, не смог облечь свои знания в форму прозрачных сочинений, что объясняет противоречивый характер его издательской деятельности в США.

Русский бунт в контексте психоистории

2026-10-29T00:06:56+03:00

В статье исследуется феномен русского бунта сквозь призму психоистории как многомерного междисциплинарного метода моделирования исторических процессов. Автор деконструирует традиционные историографические нарративы, рассматривая бунт в качестве крайней степени протеста носителей субкультуры, ситуативно рекрутированных из разных сословий и объединенных деструктивным стремлением к насильственному слому существующего порядка. Особое внимание уделяется легитимации сослагательного наклонения как весьма продуктивного инструмента глубокого анализа исторического процесса. На основе концепций М.М. Бахтина, Н.А. Бердяева и А. Камю выявляется сложный дуализм бинарных оппозиций русского бунта, сочетающий в себе карнавальное, маскарадное лицедейство и иррациональную, разрушительную стихию («темное вино»). Важным элементом анализа выступает в статье разграничение европейского концепта свободы, ориентированного на созидание гражданского пространства, и специфического феномена русской воли, парадоксально сочетающего отрицание власти с пренебрежением к правам личности. Проводится подробная психоисторическая параллель между Степаном Разиным и протопопом Аввакумом как двумя полярными, но предельно цельными психотипами национальной культуры. Доказывается, что по своей природе бунт архаичен, не синергетичен и модернизации не подлежит, а его героизация в советской идеологии привела к деформации понимания русского мира. В контексте современных вызовов и «постиндустриального феодализма» показываются риски перерастания оснащенного новейшими технологиями бунта в глобальный апокалипсис и делается вывод о недопущении такого сценария.

Оккультные идеи в книге «Свет невечерний»: каббалистическая антрорпология

2026-10-29T00:07:13+03:00

В статье исследуется специфика антропологического учения выдающегося представителя русской религиозной философии Серебряного века и эмиграции прот. С.Н. Булгакова на материале его книги «Свет невечерний» (1917 г.). Актуальность темы обусловлена необходимостью строгого разграничения православного богословия и нетрадиционных религиозных концептов в наследии мыслителя. На основе историко-философского анализа и монографии П.Г. Носачева выявляется глубинная связь булгаковской концепции человека с оккультными традициями рубежа XIX–XX вв. В работе детально эксплицированы две ключевые эзотерические идеи: заимствованная из каббалы концепция первочеловека-микрокосма (Адама Кадмона) и учение о переселении душ (карме), характерное для антропософии Р. Штайнера. Автор доказывает, что на данном этапе своего творчества Булгаков использовал оккультный инструментарий как методологическую основу для преодоления духовного кризиса эпохи войн и революций, что и привело к смешению в его трудах христианской и оккультной антропологии. В заключении делается вывод, что антропология книги «Свет невечерний» носит абстрактный характер и воспроизводит гностический архетип побега из мира, что прямо противоречит конкретной христианской антропологии преображения личности, к которой философ пришел лишь в конце жизни в своем толковании на Апокалипсис. Утверждается, что детальная экспликация гностических и герметических антропологических идей в книге Булгакова является перспективным направлением дальнейших независимых исследований.

Советские обзоры эмигрантской философии в 1920–1930-е годы

2026-10-29T00:07:25+03:00

В статье поднимается вопрос о взаимном отображении двух частей русской философии, образовавшихся в результате эмиграции начала 1920-х гг.: советской, придерживавшейся марксизма, и уехавшей в эмиграцию, наследовавшей русской религиозной философии «Серебряного века». Изучение источников показывает, что на протяжении десятилетий имел место взаимный критический интерес обеих частей русского философского сообщества друг к другу, что выражалось как в отслеживании публикаций и событий, так и в составлении рецензий и обзоров на выходящую научную продукцию. Дается характеристика пяти обзоров эмигрантской философии, опубликованных в Советском Союзе: статьи И.К. Луппола «Новое средневековье» (1926) и Г.К. Баммеля «Об идеалистической философии после Октября» (1930) в журнале «Под знаменем марксизма», статьи И.И. Иванова-Омского «Критика марксизма русскими эмигрантами» в сборнике выпускников философского отделения Института красной профессуры «Против новейшей критики марксизма» (1929), статьи Н.В. Федоровича «Евразийство и религия» в журнале «Воинствующий атеизм» (1931), а также статьи эстонского марксиста А. Кирикаля «О реакционной философии русских эмигрантов», представленной в 1928–1929 гг. к публикации в журнал «Вестник Коммунистической академии». Последняя статья не была в свое время опубликована и приводится в качестве приложения к настоящей публикации. Делается вывод, что советские философы следили за развитием русской философии за рубежом, были в курсе всех основных книжных и журнальных публикаций и давали им критические оценки с марксистских позиций.

Сочинение Л.Е. Габриловича «о математическом мышлении и понятии актуальной формы» в контексте его теории познания

2026-10-29T00:08:13+03:00

В статье-предисловии к публикуемому ниже продолжению центрального сочинения русского философа и логика Л.Е. Габриловича (1878–1953) «О математическом мышлении и понятии актуальной формы» (начало см.: Философский полилог, 2024, вып. 1–2) показывается концептуальная важность имманентной философии В. Шуппе для разработки Габриловичем теории познания в контексте логико-гносеологического направления русской мысли. Отмечается, что публикуемый текст Габриловича обладает несомненной значимостью для историко-философского изучения логики развития теории познания и гносеологии в русской философии. Как видно по тексту, русский мыслитель был детально знаком с новейшими тенденциями философии начала XX в. (феноменологией, марбургским неокантианством) и тщательно изучал труды В. Шуппе, Э. Гуссерля, Г. Когена, П. Наторпа, Э. Кассирера и др. Особое внимание Габрилович уделял разработкам методов познания в философии, стремясь к идеалу точности и математическому мышлению. В статье подчеркивается важность для Габриловича идей таких русских философов, как М.И. Каринский, А.И. Введенский и И.И. Лапшин. Рассматривается рецензия 1915 г. на работу Габриловича известного берлинского математика Л. Лёвенгейма, в которой он утверждал, что эта небольшая книга предлагает читателю интересный взгляд на философию, математику и теорию познания. Делается вывод, что прочтение сочинения Габриловича в контексте русского неокантианства XX в. представляет сегодня большой интерес для историков русской философии.

О математическом мышлении и понятии актуальной формы

2026-10-31T12:41:18+03:00

Религиозное измерение философии С.Л. Франка: русский фихтеанец в поисках истинного христианства

2026-10-29T00:07:36+03:00

Анализ дореволюционных работ С.Л. Франка позволяет утверждать, что привитая ему в детстве иудейская религиозность впоследствии преобразилась в форму гностического христианства под влиянием философских учений, развивавших эту традицию (прежде всего И.Г. Фихте, Ф.М. Достоевского и В.С. Соловьева). В работах 1905–1909 гг. Франк прямо признает, что следует за Фихте, принимая в качестве одной из основ своей философии его идею истинного (гностического) христианства. «Бог» в его воззрениях становится метафорой глубинной сущности человека, а ее рас¬крытие делает человека творцом культуры, которая выступает в качестве высшей и абсолютной ценности. В статье показано, что в 1910–1914 гг. Франк изменил главный вектор своего развития: вместо Фихте он стал больше опираться на Гёте и Гегеля. Однако окончательное оформление философской системы Франка в книгах «Предмет знания» (1915) и «Душа человека» (1917) снова произошло под определяющим влиянием позднего учения Фихте. Излагая в приложении к книге «Предмет знания» историю онтологического доказательства, т.е. историю представлений об отношении нашего сознания к Абсолюту, Франк провозглашает позднее учение Фихте вершиной европейской философии и самым глубоким вариантом реализации традиции мистического пантеизма, являющейся философской версией гностического христианства.

Жертва избранничества. Об истоках воззрений Михаила Лифшица

2026-10-29T00:07:45+03:00

Этот очерк не является научным исследованием, а отражает субъективное восприятие автора. В нем анализируются эстетические воззрения советского философа М.А. Лифшица (1905–1983), который вошел в историю философии разработкой основ марксистско-ленинской эстетики и резкой критикой всего так называемого «модернистского» искусства. Автор статьи поставил перед собой задачу выявить истоки воззрений советского философа, которые не могут быть объяснены приверженностью марксизму. Выводы очерка сводятся к трем утверждениям. Во-первых, показывается, что критика Лифшицем модернизма является скрытой критикой искусства в целом, отрицанием этой сферы деятельности как противоречащей метафизическому интересу к всеобщему и универсальному. Во-вторых, утверждается, что теоретическим истоком воззрений Лифшица была книга М. Нордау «Вырождение», в которой автор, опираясь на учение Ч. Ломброзо о связи гениальности и клинического безумия, объявлял все современное ему искусство результатом физического и интеллектуального вырождения. В-третьих, аргументируется, что и у Нордау, и у Лифшица отрицание искусства имело общую историческую, культурную и психологическую основу. Смысл последнего утверждения раскрывается в очерке и является главной его целью. Данный психологический подтекст связывается с травматическим опытом ассимиляции европейского еврейства и последующими попытками преодоления изоляции. В финале статьи автор обращается к поэтическим интуициям М. Цветаевой, используя логический закон контрапозиции для экспликации бессознательной ненависти к художественному творчеству как отказу от бремени избранничества.

Мастер из Аската

2026-10-29T00:07:53+03:00

В статье рассматривается творчество и жизненный путь алтайского художника Вячеслава Сергеевича Торбокова (1956–2026), автора портретной галереи выдающихся русских мыслителей в Институте философии Санкт-Петербургского государственного университета. Отмечаются периоды биографии художника (московский, горно-алтайский, аскатский) и основные направления его творчества, свидетельствующие, что он являлся крупнейшим представителем реалистического направления в искусстве Горного Алтая, продолжавшим линию Г.И. Гуркина. Указывается, что сама природа Горного Алтая располагает к пленэрной пейзажной живописи, которая занимает важное место в наследии Торбокова; им созданы запоминающиеся виды природы родного края. Торбоков также проявил себя как выдающийся мастер натюрморта, лучшие его работы вошли в сокровищницу современного сибирского искусства. Однако подлинным его призванием стала портретная живопись. Вершиной творчества Торбокова является картина «Отдых у дороги. Портрет матери» (2008), в которой воплощен национальный тип красоты и выражено мироощущение алтайца, благоговейно относящегося к природе. В портретах философов, работавших в Санкт-Петербургском университете (В.С. Соловьева, С.Л. Франка, И.И. Лапшина, А.И. Введенского, С.И. Гессена, Г.П. Федотова, Н.О. Лосского, Л.П. Карсавина) ему удалось создать канонические образы русских мыслителей. Последней крупной работой живописца стал еще один портрет Г.И. Гуркина «Возвращение Мастера» (2023), который можно рассматривать в качестве завещания художника.

Труды по философии музыки А.С. Клюева

2026-10-29T00:08:03+03:00